Вдруг осиял меня великий свет с неба...

Бывшие же со мною свет видели и пришли в страх...

Тогда я сказал: Господи! что мне делать? Господь же сказал мне: встань и иди в Дамаск, и там тебе сказано будет все, что назначено тебе делать.

А как я от славы света того лишился зрения, то бывшие со мною за руку привели меня в Дамаск.

Саул из Тарса* о том,
что произошло на дороге в Дамаск.
«Деяния», [22:6–11]


Пока мы сосредоточивались на трудных или отрицательных внутренних территориях, которые может пересекать человек, переживающий темную ночь души. Однако во время духовного кризиса люди также часто встречаются и со светлыми, экстатическими и божественными областями в самих себе. Как и можно было ожидать, эти состояния, как правило, вызывают меньше затруднений, чем другие. Некоторые люди просто чувствуют, что эти переживания сделали их счастливыми, и способны спокойно учиться на них и сознательно применять эти уроки в повседневной жизни. Однако эти «положительные» мистические состояния вовсе не обязательно полностью лишены каких бы то ни было проблем; есть люди, которые пытаются бороться с ними, и тогда эти переживания даже могут стать частью кризиса преобразования личности.

И светлые и темные области — это обычные и одинаково важные аспекты духовного самораскрытия, и хотя мы используем термины «отрицательный» и «положительный», это вовсе не означает, что одни из них более или менее ценные, чем другие. Обе эти области представляют собой необходимые и взаимодополняющие компоненты целительного процесса.

Некоторые люди способны относительно легко соприкасаться с положительными или мистическими областями в обычной жизни. Кто-то может столкнуться с ними в ходе простой деятельности или в природной обстановке Во вдохновенном отрывке из пьесы Юджина О`Нила «Долгий день уходит в ночь» Эдмунд рассказывает о переживании, которое он испытал во время плавания на корабле:

Природа трансцендентного
мистического опыта

Эмоции и ощущения, связанные с божественными внутренними сферами, обычно прямо противоположны тем, с которыми можно столкнуться в темных областях. Вместо болезненного отчуждения человеку может открыться всеобъемлющее чувство единства и взаимо­связи со всем сущим. Вместо страха его наполняют восторг, покой и глубокое чувство поддержки со стороны космического процесса. Вместо переживания «безумия» и смятения человек нередко обнаруживает в себе чувство ясности ума и безмятежности. И вместо озабоченности смертью человек может обрести связь с состоянием, которое ощущается как вечное, и понимание того, что он — это не только его тело, но и все, что существует.

Отчасти, из-за невыразимой и безграничной природы божественных сфер, их труднее описывать, чем темные области, хотя поэты и мистики всех веков создали прекрасные метафоры, чтобы дать о них хотя бы приближенное представление. Во время некоторых духовных состояний обычное окружение видится человеку исполненным тайны чудесным творением божественной энергии; все вокруг оказывается частью изысканной, сложно переплетенной ткани. Поэт Уильям Блэйк так передает это ощущение близости божественного:

Видеть весь мир в песчинке

И Небеса в полевом цветке

Когда Бесконечность умещается в ладони

А Вечность — в едином часе*.

Другие переживания включают в себя открытие измерений, которые мы не осознаем в повседневной жизни: они превосходят пространство и время и населены небесными и мифологическими существами. Эти переживания нередко сопровождаются интенсивными ощущениями мощной духовной силы, которая наполняет тело. Мистические сферы кажутся людям пронизанными священной или божественной субстанцией и безмерной красотой; у них часто бывают видения золотых драгоценностей, сверкающих самоцветов, неземного сияния, свечения и ослепительного света. Поэт-мистик Уолт Уитмен писал в «Листьях травы»:

Подобно обмороку, на одно мгновение

Еще одно солнце, невыразимо яркое, ослепляет меня

И все светила, что я знаю, и более яркие неведомые светила.

Одно мгновение будущей страны, небесной страны.

Нередко трансцендентные области описывают не только как наполненные сияющим божественным светом, но и как недоступные для обычных органов чувств. Американский поэт Генри Дэвид Торо писал:

Я слышу за пределами слышимого,

Я вижу за пределами видимого

Новые земли, небеса и моря вокруг,

И в сиянии моего дня тускнеет свет солнца.

Божественное часто может переживаться как вечное, неизменное и вневременное. Это о нем говорил китайский философ Лао-цзы в Дао-дэ цзин:

Есть нечто, изначально присущее всему,

Существовавшее прежде неба и земли,

Неподвижное и неизменное.

Оно пребывает само по себе и никогда не меняется;

Оно проникает повсюду, никогда не истощаясь.

Оно может почитаться как Мать Вселенной.

Я не знаю его имени.

Если меня вынуждают назвать его,

Я называю его Дао, и я называю его высшим.

Многие люди, переживающие эти внутренние измерения, распознают в них часть безграничной, открытой сущности каждого человеческого существа, которую обычно затеняют проблемы и заботы повседневной жизни. Из-за своей ясности и жизненности трансцендентные состояния часто кажутся более реальными, чем «обычная» реальность; люди часто сравнивают открытие этих областей с пробуждением от сна, с устранением непрозрачной завесы или с раскрытием врат восприятия. Иногда они обретают новые догадки и сложные знания о процессе жизни из внутренних источников, недоступных в обычных условиях.

Так же, как во время темной ночи души человек может столкнуться с опустошающей областью смерти «эго», в трансцендентных областях он может пережить положительную форму смерти «эго». Здесь личные границы временно растворяются, и человек может чувствовать, что сливается с внешним миром или даже со всем космосом. При одном из наиболее распространенных видов положительного распада люди чувствуют, будто они теряют себя в имманентном божественном, которое проявляется в окружающем их мире. Они могут чувствовать, как их индивидуальное самоопределение угасает по мере того, как они растворяются в знакомом мире людей, деревьев, животных или неорганической природы. При еще одной разновидности этого переживания они нередко чувствуют, что сливаются с божественными сферами, которые превосходят повседневную реальность.

Альфред Теннисон так писал об этом состоянии:

Не раз, когда я, сидя в одиночестве

Раздумывал над словом, которое символизирует меня,

Смертный предел «Я» отступал,

И исчезал в безымяном,

Как облако тает в небесах.

Это переживание часто принимает форму мягкой утраты «эго», растворения структур «эго», которое необходимо для достижения более широкого самоопределения. Индийский философ и святой Шри Рамана Махарши говорил, что «эго» тает в океане сознания, как сахарная кукла, которая решила искупаться. Более драматичная форма положительной смерти «эго» — это внезапная встреча со светом, которую мистики сравнивают с мотыльком, летящим на огонь божественного и мгновенно сгорающим в нем.

Встречи с божественными областями в процессе духовного самораскрытия необычайно целительны. Достигая этих областей, человек часто испытывает положительные эмоции — экстаз, восторг, радость, благодарность, любовь и блаженство,— которые способны быстро облегчать или сводить на нет такие отрицательные состояния, как депрессия и гнев. Ощущение себя в качестве части всеобъемлющей космической сети зачастую дает человеку, испытывающему проблемы с самоуважением, свежий и более широкий образ самого себя.

Те, кто испытал подобные переживания в самом начале процесса духовного кризиса, считают, что им повезло; у них вырабатывается философский взгляд на вещи, который помогает им во всех будущих проблемах. Они чувствуют, что, хотя порой им может становиться очень трудно, они, по крайней мере, понимают, куда идут. Это подобно мельком увиденной вершине горы — даже если для того, чтобы взойти на нее, нужно возвращаться к ее подножию, все равно есть перспектива, что в конце пути ожидает награда. Это намного лучше той ситуации, когда человек многие месяцы пробивается через трудные эмоции и ощущения, не имея никакого понятия о цели происходящего.

Эти положительные переживания не обязательно возникают в качестве завершающего этапа линейной последовательности, подобно награде в конце трудных поисков. Многие люди обнаруживают, что им нужно устранить личные проблемы или эмоциональные блоки, прежде чем смогут раскрыться эти области; когда они становятся доступными, может казаться, что это происходит благодаря предварительной тяжелой работе. Однако другие индивиды спонтанно устанавливают связь с трансцендентными областями в себе несмотря на то, что они не занимались проработкой трудных проблем. Во многих случаях духовных кризисов люди периодически переживают краткое соприкосновение с этими областями и обнаруживают, что с течением времени они становятся все более доступными.

Проблемы, создаваемые мистическими
и трансцендентными переживаниями

Несмотря на общее благоприятное качество этих положительных состояний, есть два рода затруднений, которые могут возникать, когда люди сталкиваются с мистическим опытом: внутренние конфликты, связанные с переживанием и принятием трансцендентных областей, и проблемы, которые возникают, когда опыт переплетается с окружающим миром. Кроме того, во многих случаях два типа затруднений накладываются друг на друга.

Внутренние проблемы

Многие люди чувствуют себя не подготовленными к возможностям священных сфер. Это неизвестные реальности и состояния ума, и допустить их в свое сознание обычно означает для человека отказ от привычных представлений о том, что реально. Кроме того, подобным людям может казаться, что они недостаточно сильны, чтобы выдержать мощное воздействие чувственных и физических проявлений мистических переживаний, или что они недостаточно открыты, чтобы справиться с их властью. Американский духовный учитель Рам Дасс сравнивает такого человека и его реакцию с тостером, «включенным в сеть 220 вольт вместо 110, когда все подгорает». Восприятие этого невероятного физического, умственного, эмоционального и духовного потока может подавлять, и естественной реакцией на него будет отступление.

Сходная реакция может возникать при мощном переживании яркого света. Иногда люди чувствуют, что их глаза слишком слабы или слишком затуманены, чтобы вынести силу этого ослепительного света, и буквально боятся, что если они допустят в себя это переживание, то навсегда ослепнут. Когда такое происходит, они могут ощущать значительную физическую боль в глазах и вокруг глаз.

Одна женщина, занимавшаяся практикой медитации, так вспоминала о том, какой ужас она испытала во время «положительного» надличностного состояния. «Это было так странно... я читала про переживание света в книгах о духовности и знала, что его описывают как блаженное. Я давно хотела испытать это состояние и испробовала многие виды внутренней работы, чтобы достичь его. Но когда оно действительно произошло, я была в ужасе. Оно внушало благоговейный страх; оно было болезненным, ужасным и чудесным одновременно. Мне казалось, что оно слишком велико, чтобы я могла вместить его в себя. Я подумала о Моисее, стоявшем перед пылающим кустом*, о том, что пламя было столь ярким, что ему пришлось отвернуться. Я чувствовала, что не готова к этому, что мое сознание недостаточно расширено или очищено, чтобы это принять».

Хотя страдание, переживаемое при мистических встречах, поначалу может казаться яростным и разрушительным, со временем люди часто распознают в нем боль духовного раскрытия и роста. Оно даже может становиться для них желанным знаком их связи с божественным, как пишет об этом Св. Тереза Авильская:

«Боль была настолько острой, что я стонала, но наслаждение этой огромной болью столь переполняет человека, что он не может желать, чтобы она его оставила, и душа более не удовлетворяется ничем меньшим, чем Бог. Это духовная, не телесная боль, хотя тело принимает в ней определенное и даже значительное участие. Это обмен любезностями между душой и Богом».

Описанный выше опыт положительного распада «эго» также может вести к проблемам. В то время как некоторые люди могут приветствовать в нем возможность освобождения и расширения, для тех, кто слишком привязан к своей индивидуальной личности, это событие может быть очень пугающим, и они будут пытаться противиться ему и бороться с ним. Хотя это состояние утраты «эго» носит временный характер, тем, кто в нем находится, оно может казаться очень даже постоянным. В неопределенном состоянии между тем, кем они себя знали, и тем, кем они становятся, люди могут спрашивать: «Кто я? Куда это меня ведет? И как я могу быть уверен в том, что происходит?»

Некоторые люди не верят в реальность своих новообретенных возможностей или опасаются, что переживаемые ими состояния могут быть признаками душевной болезни. Им может казаться, что они уходят слишком далеко от обыденного мира. Они даже могут считать, что после прикосновения к Божественному они настолько изменятся, что другие люди вокруг них сразу же заметят, что они «не такие, как все», и будут думать, что они «со странностями» или вовсе сумасшедшие.

Другие могут бороться с трансцендентными переживаниями, какими бы прекрасными и умиротворяющими они ни были, поскольку считают, что не заслужили этого опыта. Мы знали несколько человек, у которых были застарелые проблемы с самооценкой; они считали, что не заслуживают любого опыта, который будет слишком приятным или благотворным. Нередко, чем более благоприятно их духовное состояние, тем больше они пытаются ему противиться

Некоторые люди после посещения трансцендентных областей впадают в депрессию, поскольку их повседневная жизнь выглядит тусклой и неинтересной по сравнению с блеском и освобождением, которые им довелось пережить. Один из них, терапевт, так писал о своем возвращении к ограниченности физического тела после мистического переживания:

«В том просветленном состоянии я чувствовал себя совершенно неограниченным и свободным, окруженным и наполненным сверкающим светом, и омытым невероятным чувством покоя. Когда я начал возвращаться в повседневный мир, то почувствовал, что мое новое, расширенное «я» втягивается обратно в ограниченную оболочку моей физической, повседневной сущности. Тело воспринималось как стальной капкан, который захватил и удерживает все мои возможности. Я ощущал, как в меня начинают входить боль и драматизм повседневной жизни, и плакал, страстно желая вернуться к свободе, которая мне открылась».

В такой ситуации некоторые люди могут пожелать на самом деле оставаться в приятном расширенном состоянии, отбросив свои повседневные обязанности. Или они могут так сильно хотеть повторения этого опыта, что закрывают для себя возможность того, что другие этапы их духовного путешествия, хотя и не такие прекрасные и необычные, тем не менее, столь же важны. В результате, они могут не давать себе сотрудничать со своим дальнейшим развитием, сопротивляясь всему, что считают менее значимым, чем положительное мистическое состояние.

Проблемы взаимодействия с повседневной жизнью

Нередко люди получают несомненную пользу от встречи с божественным, однако у них возникают проблемы с окружающими. В некоторых случаях люди рассказывают своим близким о пережитом мистическом состоянии. Если семья, друзья или психотерапевт не понимают целительного потенциала этих измерений, они могут не считать их реальными или автоматически начинать опасаться за душевное здоровье близкого человека, либо пациента. Если сам человек, переживший подобный опыт, вообще сомневается в его правомерности или озабочен состоянием собственного ума, то беспокойство других людей может усугубить эти сомнения, обесценивая, омрачая или скрывая богатство первоначальных чувств и ощущений.

Кроме того, трудности возникают, когда встречи с трансцендентным происходят в ситуации, где они могут быть неправильно поняты. Люди обычно обнаруживают, что у них бывает меньше проблем, если восторженное мистическое состояние охватывает их в безопасной обстановке комнаты для медитации или собственной спальни, а не посреди универмага или аэропорта. Если во время растворения личных границ человек не находится в поддерживающей обстановке, то у него, скорее всего, будут временные трудности во взаимодействии с внешним миром. Например, он может чувствовать неуверенность в физической координации движений, выглядеть неуклюжим и потерявшим ориентацию. Если ему в это время приходится иметь дело с официантом в ресторане или с охранником в аэропорту, его поведение легко может быть неправильно понято.

Других людей может пугать то, что если они позволят такому расширенному опыту войти в свою жизнь, то их новое осознание принесет с собой дополнительные и нежелательные обязанности или ответственность по отношению к окружающим людям либо миру в целом. Человек задается вопросом: «Означает ли это откровение, что мне нужно что-то делать? Быть может, я должен помогать другим людям видеть то, что я увидел? Наделяет ли оно меня какой-то особой ролью в мире?»

Может быть и противоположная реакция: эти люди могут считать, что они отмечены божественным провидением и потому заслуживают особого призвания и более высокого статуса, ставящего их выше повседневных забот. У них может быть очень реальное прозрение, что их существование составляет часть сложного и взаимосвязанного космического порядка. В результате, они могут полагать, что Бог позаботится обо всем, и потому они освобождены от большей части житейских обязанностей.

С этим может быть тесно связано то, каким образом люди выражают такие прозрения во внешнем мире. Если они обрели связь с тем, что им кажется Богом, Высшей Силой или небесным существом, наподобие Христа или Будды, они могут позволить этому состоянию исказить их «эго» или чувство личной самотождественности. Вместо того, чтобы понять, что они прикоснулись к вселенской реальности, потенциально доступной для всех, они думают, что она открылась только им. И вместо того, чтобы выйти из этого переживания с пониманием того, что они божественны, так же, как все и всё на свете, эти люди думают, что они — Бог и что у них есть особое послание к миру. У них могут развиваться мессианские наклонности, которые, будучи выражены, способны вести к отчуждению от остальных людей.

С.Гроф К.Гроф «Неистовый поиск себя»