Этот рассказ  из сборника увлекательных историй С. Грофа «Когда невозможное возможно».

История Глэдис

Несмотря на то что именно книга Зигмунда Фрейда «Введение в психоанализ. Лекции» и мой восторг по поводу нее побудили меня заняться психиатрией, мое восхи­щение теориями Фрейда и его методами терапии были серь­езно подорваны моим более поздним клиническим опытом. Я все так же восхищался Фрейдом как великим первооткры­вателем глубинной психологии, но вместе с тем был уверен, что большинство его теоретических концепций не смогли пройти проверку временем и нуждаются в существенном пе­ресмотре. Куда более сильные возражения вызывали у меня применяемые им стратегии терапии.

Во время психиатрической практики я видел множество па­циентов, которые после многих лет психоанализа могли читать лекции о своих эмоциональных и психосоматических симпто­мах и их связи с различными постнатальными биографически­ми проблемами, такими как оральный каннибализм, приучение к туалету, первичные эпизоды и комплексы Эдипа и Электры. Однако их интеллектуальные открытия не привели к равно впе­чатляющим клиническим результатам. Мои опыты с терапевти­ческим использованием холотропных состояний сознания дали прямо противоположные результаты. После сильных психоде­лических переживаний и сессий холотропного дыхания мы час­то становились свидетелями поразительных терапевтических результатов, но не имели ни малейшего представления о том, как и почему они происходят.

Выдающимся примером подобного типа является история Глэдис, молодой женщины, принимавшей участие в одном из наших пятидневных семинаров в Эсалене. Как она рассказала в самом начале семинара, она уже четыре года страдала от серьез­ных приступов депрессии, сопровождавшихся сильной тревогой. Эти приступы приходили каждый день рано утром и, как пра­вило, длились несколько часов. В это время ей с трудом удава­лись самые простые вещи — принять душ, почистить зубы и одеться. С традиционной точки зрения подобные черты харак­теризуют ее депрессию скорее как «эндогенную» (буквально «по­рожденную внутри»), чем «реактивную» (вызываемую внешни­ми обстоятельствами жизни).

На наших пятидневных семинарах по холотропному дыха­нию участники обычно проводили две сессии в качестве дыша­щих, а две другие в качестве сиделок у своих товарищей. На сво­ей первой сессии холотропного дыхания Глэдис получила очень сильные переживания, во время которых она столкнулась с раз­личными травмирующими событиями собственного младенче­ства и детства. Она также пережила несколько последователь­ных эпизодов собственного рождения. Ее ощущения по поводу сессии были очень хорошими, хотя и не принесли никакого за­метного облегчения ее утренних депрессий.

Вторая ее сессия, которая произошла два дня спустя, унесла ее глубже в подсознание и практически полностью состояла из переживаний процесса рождения. Результатом была невероят­ная активация физической энергии, которая является важным шагом в работе над избавлением от депрессии, состояния, ха­рактеризуемого глобальной блокадой эмоциональной и физи­ческой энергии. Однако, несмотря на интенсивную работу тела в период завершения сессии, она не достигла удовлетворитель­ного результата. Подобная ситуация является редким исключе­нием для тех случаев, когда предпринимаются систематические попытки облегчить интеграцию сессии.

На следующее утро депрессия проявилась как обычно, но была куда более ярко выраженной, и также приняла совсем иную форму, чем имела прежде. Вместо обычной заторможен­ности, отсутствия инициативы и апатии Глэдис была сильно взволнована. Первоначально мы планировали провести на ут­ренней сессии открытое обсуждение для всей группы, во вре­мя которого участники могли бы задать любые вопросы об их собственном процессе, методе холотропного дыхания и теории. Однако, видя, в каком состоянии находится Глэдис, мы реши­ли изменить программу и немедленно провести с ней экспериенциальную работу.

Мы попросили Глэдис лечь в середине комнаты, глубоко по­дышать, слушать расслабляющую музыку, которую мы постави­ли, и не сопротивляться любым переживаниям, которые могут появиться в подобной ситуации. Примерно пятьдесят минут Глэ­дис испытывала сильную дрожь, удушье и кашель, издавала гром­кие звуки и, казалось, боролась с невидимыми врагами. Потом, она рассказывала, что в этой части сессии она переживала свое трудное появление на свет, но на этот раз глубже, чем прежде.

Позднее во время этой сессии крики Глэдис стали более чет­кими и напоминали слова неизвестного языка. Мы уговаривали ее не сдерживаться, вне зависимости от того, какую бы форму ни принимали эти крики, без цензуры или отбора, даже если они кажутся ей бессмысленными. Постепенно ее движения превра­тились в очень стилизованные и подчеркнутые, а ее слова стали четко различимыми. Однако язык, на котором она говорила, мы не только не знали, но и не смогли определить. В какой-то мо­мент Глэдис села и начала повторять довольно навязчивый текст, который звучал как какая-нибудь молитва, и это продолжалось еще некоторое время.

Воздействие этого происходящего на группу было очень сильным. Не понимая слов и не зная, что именно переживает в этот момент Глэдис, большинство участников были глубоко тро­нуты, многие начали плакать. Некоторые приняли медитатив­ные позы и соединили руки в молитве. Когда Глэдис перестала петь, она успокоилась и легла на спину, перейдя в состояние бла­женства и экстаза, в котором оставалась больше часа, совершен­но неподвижно. Позднее, описывая собственную сессию, Глэ­дис сказала, что испытывала настойчивую потребность сделать то, что она делала. Она не понимала, что произошло, и подчер­кнула, что совершенно не имеет представления, на каком языке она произносила молитву.

Карлос, аргентинский психоаналитик из Буэнос-Айреса, принимавший участие в этом семинаре, сказал, что Глэдис пела на великолепном сефардском языке, который он неплохо знал. Этот язык, известный также под названием «ладино», был свое­образным гибридом средневекового испанского и иврита. По странному совпадению, Карлос, бывший евреем по происхож­дению, несколько лет изучал этот язык, бывший его хобби. Глэ­дис не была еврейкой и не знала ни иврита, ни испанского. Она никогда не слышала о существовании ладино и не знала, что это за язык. Карлос перевел то, что повторяла Глэдис, и что произвело такое сильное впечатление на остальных членов группы. Буквально это звучало так: «Я страдаю и буду страдать всегда. Я плачу и всегда буду плакать. Я молюсь и всегда буду молиться».

как избавиться от депрессии

Во время этого впечатляющего завершения сессии, когда она произносила сефардскую молитву, Глэдис справилась с депрес­сией, и ее состояние стабилизировалось на вполне комфортном уровне. После того семинара в Эсалене мы дважды встречались с Глэдис и выяснили, что ее депрессия больше не возвращалась. Это было одно из самых глубоких и впечатляющих исцелений, которые мне приходилось наблюдать за всю мою психиатричес­кую карьеру. Однако этот эпизод и то глубокое воздействие, ко­торое он оказал на Глэдис, и по сей день остается тайной и для нее, и для нас.